И там же, в этом баре с фальшивыми прилавками и плохо собранной мебелью, с этими нечитаемыми, выписанными мелом меню, неприятными барменами и вопящими компаниями, выпивающими несовершеннолетними, он вдруг вспомнил, что не спросил Николь, почему звонила Ким, его первая жена и мать Лили. Что именно она сказала по телефону? Чего она хотела? Как она вычислила его номер? Слишком многого он не знал и слишком многого не хотел знать.
Глава 3
Лили. С чего тут начать? Он не видел ее больше десяти лет. Даже не разговаривал с ней. Не было ни писем, ни открыток, ни фотографий. Вообще никаких контактов. Как такое могло произойти? Марк понятия не имел, где она. А потом неожиданно позвонила ее мать. Ее восхитительная мать. Ким. Как же он ненавидит эту женщину.
Заказав последнюю водку с ананасом и не дожидаясь, пока ее принесут — и он уже не помнит, какая это водка по счету, третья или четвертая, — и определенно не делая попыток привлечь внимание бармена, который готовил напиток, с усмешкой, с издевкой, и коли на то пошло, дружески кивнув тем людям, которые прижимали его к прилавку последние пару часов — в основном в этой компании девчонок с вонючими волосами, и нескольким парням, которые собирались надраться еще больше, чем он, — он проталкивается к выходу из бара, злобно, выпятив грудь и отведя назад плечи, широко расставив локти, с глубоко презрительной усмешкой на лице, признаваясь себе в том, что с таким отношением к происходящему он напрочь забыл о том, какое у него выражение лица, он толкается, и пихается, и помогает себе локтями, выбираясь прочь из этого абсурдного места в моросящую ночь.
В его голове не было ни единой мысли, теперь же он внезапно полон вопросов, которые хочет задать.