– Это все меньшевики в Совете пакостят, – сказал мне Костя. – Они за буржуев стоят.
Я не знал, кто такие меньшевики, но не признался в этом, а только спросил.
– Почему же их не прогонят?
– Подожди, прогонят.
Костя знал много такого о чем я и понятия не имел. Однажды, когда я пришел к нему, он показал мне газету «Известия Архангельского Совета». В газете мы прочитали заголовки: «Революция и свобода в опасности», «Товарищи рабочие и крестьяне! Поднимайтесь на защиту революционных прав!», «Все истинные революционеры, становитесь под красные знамена Красной Армии!»
Я сам видел на улицах отряды Красной гвардии, красные флаги, красные банты и повязки на рукавах красногвардейцев Я видел у красногвардейцев винтовки и удивлялся, почему они сразу же не прогонят всех буржуев и в том числе Орликова.
… Пришла весна. Мы с нетерпением ожидали теплых дней, когда можно бегать в одних рубашках, удить рыбу и по десять раз в день купаться.
Соломбальцы готовились к навигации. Всюду на берегах речки горели костры. Легкий серый дымок оседал на горбатых днищах перевернутых для ремонта лодок. На кострах в жестяных банках и котелках разогревалась смола. От дыма и острого запаха смолы приятно кружилась голова.
Весенняя вода сбывала медленно, хотя течение было стремительным. Обломки досок, масляные пятна, клочья грязной пены – все это беспорядочно неслось в гавань.
Не узнать нашу речку Соломбалку ранней весной. Обычно мелкая, спокойная, теперь она вышла из берегов, стала широкой, бурливой рекой. Казалось, вот-вот огромная морская шхуна, хлопая парусами, ворвется в устье и бросит на середине речки якоря.
Дед ремонтировал свой карбас. Каждое утро, захватив инструменты, паклю и ведро со смолой, он уходил к речке. Он любовно работал – латал и осмаливал старые доски пузатого поморского карбаса.
Подходили знакомые рабочие, матросы:
– Рыбачить собираешься, Максимыч?
– Нужно за свежей ухой съездить, – отвечал дед.