Если мама уставала и ложилась отдохнуть, я тоже забирался рядом с ней. Но долго лежать просто так не мог. Скоро начинал ворочаться, вздыхать. И тогда мама спрашивала меня сонным голосом:

— Ну, чего елозишь?

А я отвечал:

— Ничего. Расскажи чего-нибудь.

Мама вздыхала, думала.

— Ну, что тебе рассказать? — говорила она. — Жил-был волшебник… Построил он однажды дворец. И думает: кого бы в нём поселить?

Я начинал ещё больше елозить, только от удовольствия.

— Ну-ка, тихо! — говорила мама.

— Ну вот, построил он дворец и думает: дай-ка я в нём поселю самого послушного мальчика, который кашу хорошо ест, маме помогает и долго играет один.

…Постепенно становилось темно. Мне очень хотелось, чтобы мама подольше не зажигала свет. Так было лучше — лежать в темноте и слушать сказку.

— Да, — говорила мама. — Искал-искал он такого мальчика, но никак найти не мог. И тогда…

Мама задумывалась.

Я тихонько подталкивал её в бок.

— Чего толкаешься? — недовольно говорила она. — Я сказку вспоминаю… Знаешь что, давай я тебе лучше стихи почитаю.

— Давай, — тихо соглашался я. Мама редко рассказывала сказки до конца. Обычно они у неё кончались в самом начале. А я привык к этому и не обижался.

— Значит, так, — говорила мама, — слушай:

Как ныне сбирается вещий Олег, Отмстить неразумным хазарам, Их села и нивы за буйный набег, Обрек он мечам и пожарам…

— Тебе всё понятно? — интересовалась мама.

— Понятно, — говорил я. — Дальше рассказывай.

— Ну вот, — говорила она. — А дальше встречает он одного волшебника и тот ему говорит: ты, князь, умрёшь от коня своего.