Расширив глаза, Машенька напряженно и внимательно слушала речь матери, стараясь понять, зачем она все так торжественно и обстоятельно рассказывала. Арсеньева же продолжала с подъемом:

— Я отказываюсь от причитающихся мне денег и все передаю тебе — и 30 тысяч рублей и 27 крепостных. Распоряжайся ими как хочешь.

— Спасибо, маменька! — вежливо ответила Маша. — Мне можно идти? — Достав книжку из кармана, она сразу же разогнула ее на оставленной странице и хотела читать.

Но Арсеньева стала сердиться:

— Ты совсем лунатиком стала, Машенька! Почему ты не хочешь со мной поделиться — что ты хочешь купить на эти деньги?

Маша нехотя загнула уголок страницы и опять спрятала книгу в карман. Арсеньева продолжала:

— Я думаю, лучше всего будет сделать так: для крепостных мы построим деревеньку и там их поселим.

Маша согласно кивнула головой.

— А эти денежки будут твоим приданым.

Машенька живо и смущенно возразила:

— Но я же еще не собираюсь замуж?

Арсеньева твердила свое:

— Лучше всего — приданое. Я уже все предусмотрела: в сундучок, обитый железом, положим деньги, а сверху вещи, которые пойдут тебе в приданое — отрезы материи, кружева, ожерелья, браслетки…

Маша даже покраснела от волнения и робко спросила:

— А вдруг я никогда не выйду замуж?

Арсеньева громко и насмешливо засмеялась:

— Ты не выйдешь замуж? Вот я действительно никогда больше не выйду, а ты, дружочек, выйдешь, и очень скоро, у тебя много искателей и поклонников!

— Как бог даст… Можно идти, маменька?