Войдя, высокая женщина воскликнула громким басом:
— Александра Леонтьевна, принимай гостей, — и, подняв руки, начала раскутывать платок. — Не подходи, не подходи, застужу. Ну и дороги у вас, должна я сказать — прескверные… У самого дома в какие-то кусты заехали.
Это была матушкина приятельница, Анна Аполлосовна Бабкина, живущая всегда в Самаре. Сын ее, Виктор, ожидая, когда с него снимут башлык, глядел исподлобья на Никиту. Матушка приняла у кучера спящую девочку, сняла с нее меховой капор, — из-под него сейчас же рассыпались светлые, золотистые волосы, — и поцеловала ее.
— Лилечка, приехали.
Девочка вздохнула, открыла синие большие глаза я вздохнула еще раз, просыпаясь.
ВИКТОР И ЛИЛЯ
Никита и Виктор Бабкин проснулись рано утром в Никитиной комнате и, сидя в постелях, насупясь глядели друг на друга.
— Я тебя помню, — сказал Никита.
— И я тебя отлично помню, — сейчас же ответил Виктор, — ты у нас в Самаре был один раз, ты еще тогда уткой с яблоками объелся, тебе касторки дали.
— Ну, этого что-то не помню.
— А я помню.
Мальчики помолчали. Виктор нарочно зевнул. Никита сказал пренебрежительно:
— У меня учитель, Аркадий Иванович, страшно строгий, задушил ученьем. Он какую угодно книжку может прочесть в полчаса.
Виктор усмехнулся.
— Я учусь в гимназии, во втором классе. Вот у нас так строго: меня постоянно без обеда оставляют.
— Ну, это что, — сказал Никита.
— Нет, это тебе не что. Хотя я могу тысячу дней ничего не есть.
— Эх, — сказал Никита. — Ты пробовал?
— Нет, еще не пробовал. Мама не позволяет. Никита зевнул, потянулся: