— Все прошло отлично! Вы проняли их до самого сердца! В следующее воскресенье, после мессы, они повалят ко мне один за другим, и каждый что-нибудь да принесет, несмотря на неурожайный год. Осберт тоже улыбался.

— Лучше не бывает. За двадцать пять лет я научился разбираться в настроениях арендаторов. Поверь, все они на твоей стороне. А что до плохого урожая, то кое у кого сохранилось зерно, которое можно продать горожанам. Лишь бы только они продали его пораньше, пока не прослышали о согласии Вестминстерского собора на сбор двойного «дангельда»

— Двойного «дангельда»! — ошеломленно воскликнул отец Мэтью. — Два «дангельда» сразу! Такого еще не бывало. Зачем это понадобилось вашему рыжему королю?

— Кажется, я знаю, на что пойдут эти деньги, — прищурился Осберт. — Герцог

Первого мая, в день святых Филиппа и Джеймса, все приношения были собраны, и хозяева Бодема уселись за стол, решая, на что потратить деньги.

— Этого достаточно для экипировки рыцаря, — сказал Осберт. — Если во время путешествия ты не слишком потратишься на еду, то будешь хорошо вооружен. Давненько я не видел воинов, если не считать эту неудачную высадку в Дувре. Но ты, Ральф, воевал в Уэльсе позже, так скажи мне, появились ли у богатых рыцарей какие-нибудь новшества в доспехах? Они должны были придумать что-то особенное, если умудрились уцелеть в сражении.

— Да ничего нового, ей-богу, — ответил Ральф, хмуро глядя в потолок. — Конечно, придворным рыцарям двора не по нраву получать шрамы, портящие их красоту, поэтому они изо всех сил берегут лицо. Попадались мне один-два оберка из кольчужной сетки без кожаной подкладки; они легкие и прохладные, ими можно прикрыть рот и щеки и при этом поворачивать голову. Все больше и больше народу носит латные штаны. Это позволяет укоротить полы кольчуги и хорошо держаться в седле. Но ноги, конечно, устают намного быстрее.