Итак, первого августа они прослушали мессу и причастились в приходской церкви Юхерста, позавтракали и вышли в узкий, мощенный булыжником двор. Рожер обнял отца и брата, сел на лошадь и направил коня вниз с холма, к длинному свайному мосту через разлившийся Разер. За мостом лежала пыльная дорога, по которой возили товары в Рэй. Меч, к которому он еще не привык, немилосердно колотил его по левому бедру. Юноша твердо знал: какое бы будущее его ни ждало — славное баронство на неведомом Востоке или безвестная гибель в Славонских горах, — но ему больше не видать ни манора Бодхэм, ни родных. Это немало печалило его, однако восемнадцатилетние рвутся к неизведанному, а у норманнов тяга к странствиям в крови. Так что он просто следовал традициям своего народа. Несколько поколений назад его предки оставили унылые северные пустоши и после долгих странствий, ведомые великим Роллоном, захватили плодородное устье Сены. Его собственный отец продал свой клочок земли, чтобы купить коня и оружие, и пересек Ла-Манш в поисках нового дома; его двоюродные братья ушли в богатую, волшебную Италию и счастливо зажили там. Всюду, куда бы ни приходили норманны, они становились правителями; теперь они обратились к Шотландии и Уэльсу, а каждый жонглер

Переночевав в городе, они сели на большой корабль, плывший из Сандвича, благополучно пересекли пролив и не спеша двинулись к Руану. Местные жители щедро кормили и поили их, отказываясь брать плату; казалось, весь мир собрался в поход, а остававшиеся дома чувствовали себя виноватыми. Они достигли сборного пункта вечером четырнадцатого, на день раньше положенного, но Рожеру не терпелось отпраздновать Успение Богоматери в кафедральном соборе, и мудрые советы отца начали потихоньку испаряться у него из памяти.