— Чушь и ерунда! — отрезал отец. — Вечно вам, молодым, не терпится удрать из дому! Позволь напомнить, что последний поход не принес тебе никакой славы. Воином ты стал, а что толку? Помнишь, чего мне стоило собрать тебе отряд? Уж лучше бы ты оставался на королевской службе. В этом паломничестве каждому воину предстоит испытать великие опасности, а уверенности в том, что награда будет достойной, нет никакой. У тебя есть конь и оружие, вот и возвращайся весной к королю и попробуй еще раз привлечь его внимание. Я уже старик, скоро умру и хочу, чтобы сын наследовал мне. Оставайся в Англии или в Нормандии, а когда меня не станет, Бодем будет твоим.

— О чем ты говоришь, отец! — пылко возразил Ральф, но голос его предательски дрогнул. — Торопиться некуда. Не считай себя стариком. Но не мог бы ты поклясться при свидетелях и заверить клятву печатью, что хочешь сделать меня своим преемником? Ты ведь не унаследовал манор — это военная добыча, и ты можешь оставить его, кому захочешь. Я правильно понял: ты решил завещать его мне безраздельно? Слышишь, Рожер?

— Оставь мальчика в покое! — сурово прикрикнул отец. — Манор должен принадлежать тебе единолично. О разделе не идет и речи. Двух рыцарей ему не прокормить, а мы не можем позволить, чтобы наш род впал в ничтожество. Мы — рыцари в третьем поколении, и люди ждут, что мы не уроним этой чести. Рожеру придется стать священником, если он не предпочтет карьеру купца или ремесленника. Сейчас многие знатные юноши живут в Лондоне и Уинчестере как простые горожане.

Они посмотрели на Рожера, усердно поглощавшего холодное мясо и не обращавшего на их спор никакого внимания.

Мальчику шел восемнадцатый год. Он был невысок ростом, но широкие плечи и большие руки свидетельствовали о том, что в будущем он станет здоровяком. Его темные волосы были коротко подстрижены, а на колене выходных штанов красовалась заплата. Он поскорее проглотил кусок мяса и насупился.