Осберт на мгновение задумался, а потом предложил:

— Что если последовать примеру старого герцога

— Отличный план! — одобрил отец Мэтью. — Дадим им возможность сначала отказать и примем их отказ. Они увидят, какой у них добродетельный и законопослушный хозяин. А затем, когда совет закончится, но они еще не успеют разойтись, встанет ваш сын и обратится к ним. Я заранее поговорю кое с кем из зажиточных арендаторов и сделаю так, чтобы они подали пример остальным. Каждому из них будет легче внести добровольный вклад, а не заплатить очередной побор. Кому же придет в голову, что их отказ входит в наши планы?

Рожер был немало удивлен. Наконец-то он начал понимать, как делаются дела в манорах. Ему никогда не приходило в голову, что все эти долгие, напыщенные речи готовятся заранее. Но важнее всего было то, что отец примирился с его отъездом.

Выходя из зала, юноша начал было благодарить, но отец прервал его.

— Скажешь спасибо, когда все закончится. Да будет тебе известно, я еще ничего не решил окончательно. Но не вижу греха, если ты, воспользовавшись религиозными чувствами арендаторов, обзаведешься конем и доспехами. А когда вооружишься, сможешь сражаться там, где тебе заблагорассудится. Самое главное — выудить из них побольше.

— Думаю, я бы справился с этим делом куда быстрее. Пустил бы кое-кому красного петуха, и они сразу запели бы по-другому, — вставил Ральф.

— О нет! Здесь тебе не Уэльс! — осадил его отец. — Ничего подобного я не позволю. Вы, молодые, должны зарубить себе на носу: жестокость простительна только на поле боя, а дома следует вести себя достойно.

— Постой, отец! — воскликнул Рожер. — Мне показалось, что ты согласен отпустить меня в паломничество. Я был уверен, что ты позволяешь мне обнажать оружие только во имя святой цели. Что ты имеешь против?