Рожер упражнялся на нем уже больше часа, и его правая рука начинала неметь, но битвы могут длиться несколько часов, и он решил потерпеть еще немного. Юноша отъехал от столба на сотню ярдов и послал вперед боевого коня, взятого взаймы у Ральфа. Шлем и меч у него были свои, так же как и толстая кожаная куртка. Кольчуга Ральфа была ему узка в плечах; щит и копье он тоже позаимствовал у брата. Скакун шел легким галопом. Через тридцать ярдов Рожер пришпорил коня и погнал его вскачь. Теперь начиналось самое сложное. Он поднял тяжелый щит и пригнул голову. Край щита прикрывал его лицо до самых глаз. Он ослабил широкие кожаные поводья, и те свободно повисли у него в руке. Продолжая управлять конем одними шенкелями

Над рекой вставал туман. Скоро стемнеет. Он увидел, что с холма прихрамывая спускается отец, и подождал, пока тот не подойдет на расстояние оклика.

— Добрый вечер, — промолвил Осберт, опираясь на палку. — Твой последний наскок был неплох, но как бы ты справился, если бы конь не сделал все сам? Хотелось бы мне, чтобы ты поучаствовал в охоте, но никому, кроме пэров Англии, в этих местах охотиться не разрешается. А сейчас отправляйся на конюшню, пока лошадь не остыла! Когда вернешься домой, нам надо будет поговорить. Завтра соберутся арендаторы, и мы должны обсудить, что им сказать.

Следя за мальчиком-конюшим, обтиравшим коня, Рожер подивился, как быстро пролетело время. На Рождество лето казалось таким далеким! Онто думал, у него куча времени, чтобы научиться владеть оружием, но вот уже март близится к концу, а он все еще не может считать себя настоящим рыцарем. Правда, арендаторы, скорее всего, откажут, так что торопиться некуда…

Они с отцом обсудили предстоящую речь и решили, что будет лучше, если он выступит не слишком умело, но искренне: это тронет сердца слушателей. Переводить будет отец Мэтью, и, поскольку никто в их семье не знает саксонского, все будет зависеть от священника.