- Все со мной? Когда так, нам попа надоть. Без попа наше моленье, как без кнутовища кнут. Нам попа след! Ты вот, Анфим, да ты, Иван,- вы скачите на купцовой тройке в Коноксу. Как Деркачевски яруги минете, оттоле берите всё правей восхода. А в той Коноксе, там есть поп Игнат. Дурень он и пьянец великий, но чином удостоен. Его и привезите, хоть силком. А мы его всей ватагой во врата райские протащим за то.

Поскакали, глухо звякая подвязанным бубенцом.

В ту ночь напоследок гульба была. Песни в ту ночь отчаянней были. Пустела круговая до дна, а сердце досуха. Тем Ипат себе кончину справлял, Сысоево рожденье праздновал.

Двум медведям в одной берлоге, двум попам в приходе - не жить. Только что зубы поломать да людской срам принять страшатся. В селе богатом Коноксе поп Игнат да протопоп Кондрат, двое, друг другу супротивники.

Поп Кондрат объемлет, вдарит себя по брюху - гул пойдёт, а лик у него - как бы блюдо церковное красной меди. Толст он голосом, толст и телом, зато и добротою толст. А Игнат - попик-клопик, винная пробка. Ела его жадность, телом тонок, и душою тонок и голосом тонок, а прозванье ему в Kоноксе ? Моргунок. Жил он в бедной конурке одиноко, лишь в престольные праздники сослужал Кондрату,- стоял водле, бородёнкой в купол, завистно пыхтел от обиды. И молитвы его злы:

- Да-ай, Осподи, чтоб дочка у Васьки Гузова рабёночка б от заезжева молодца понесла...

- По-одай ты мне, Осподи, приход вроде Коноксы, только побогаче. Да чтоб протопопица-т как кулебячка была!..

- Подай, Осподи, отцу Кондрату сломление ноги...

На такового-то и заохотились Ипатовы робята. Прискочили на купцовой тройке поутру, спросили:

- А где у вас тут поп Игнат будет?

Им ребятёнки со смехом:

- Моргунок-то? Да эвона, кабаку насупротив...

Загрохали по Игнатову крыльцу, в дверь ногой. Разговор был короток: