Два заказа в одном месте это удачно, и Вайолет с удовольствием шла к назначенным одиннадцати часам. Дверь ей никто не открыл, и она осталась ждать, надеясь, что вдруг они задержались на базаре. Некоторое время спустя она еще раз позвонила, а затем, опершись о бетонную перегородку, спросила у женщины, которая как раз в тот момент запирала дверь, где Дамфри. Женщина отрицательно покрутила головой, но тем не менее подошла, чтобы помочь Вайолет позаглядывать в окна и погадать, куда они могли деваться.

– Когда они дома, то шторы у них всегда подняты, – сказала она. – А когда уходят, опущены. А надо наоборот.

– Может, они, когда дома, хотят в окошко смотреть, – сказала Вайолет.

– На что смотреть-то? – спросила женщина. Она внезапно разозлилась.

– На улицу, – сказала Вайолет. – И чтобы свет попадал им в комнаты.

– Если им так позарез нужен свет, пусть катятся к себе назад в Мемфис.

– Мемфис? Я думала, они отсюда.

– Ну конечно! Они на то и рассчитывают. Они даже не из Мемфиса, а из Коттауна. Никто о таком и не слышал.

– Вот так так, – сказала Вайолет. Она очень удивилась. Обе Дамфри были изящные городские дамы. Их папаша держал магазин на 136-й улице, и у обеих была чистая бумажная работа: одна служила билетершей в «Лафайете», ад ругая работала в бухгалтерии.

– Им не хочется, чтобы об этом знали, – продолжала женщина.

– Почему? – спросила Вайолет.

– Гордые больно, вот почему. Потому что целый день с деньгами. Которые работают с деньгами, сразу делаются такими важными, будто это их собственные деньги, – она цыкнула зубом на занавешенные окна. – Света им, вишь, подавай.

– Я их причесываю каждый вторник. Сегодня ведь вторник?

– С утра был.

– Куда же они подевались, интересно знать? Женщина сунула руку под юбку, чтобы подтянуть чулок.

– Болтаются где-нибудь, делая вид, что они не из Коттауна.

– А вы откуда? – Вайолет оценила, как ловко женщина одной рукой закрепила чулок.