Никто не обращал на собаку никакого внимания. Точно это был камень или бревно.

Джан попробовал свернуться клубком у стены и заснуть… Но возбуждение, жажда и голод не давали ему улежать.

Во второй половине дня, ближе к вечеру, среди гостей произошло какое-то волнение. Джан видел, как с террасы сбежали люди, захлопала калитка…

Потом просигналила белая с красным крестом машина. Потом люди в белых халатах понесли кого-то на носилках. И Джан, весь дрожа от непонятного ужаса, издалека внимательно смотрел на всю эту суету.

Машина заревела и исчезла на дороге.

Веселье на даче притихло, гости стали расходиться.

Джану захотелось увидеть хозяина, он уткнул морду в лапы и приглушенно завыл Он не мог больше ждать. Смутная тревога охватила его.

С яростью он начал крутиться на привязи, поднимался на задние лапы, с силой бросался вперед, но проклятый ремень с той же силой отбрасывал его навзничь.

Хрипящий, полузадушенный, он упорно тянул голову из ошейника и вдруг почувствовал, что ошейник слез с одного уха. Джан уперся в землю передними лапами, дернул головой… и оказался на свободе.

В комнатах еще раздавались голоса, но над двором и садом стояла темнота и тишь. Джан крадучись пробрался к тазу с водой и напился.

Потом, так же приседая и озираясь по сторонам, подполз к низкому кухонному окошку. На подоконнике и на полу в открытом тамбуре стояли грязные и жирные тарелки и кастрюли с объедками жаркого, куриными косточками и кусками хлеба.

Джан взял первую попавшуюся кость, унес ее на «свое» место, туда, где болтался на привязи его пустой ошейник, и с наслаждением ее разгрыз.

Потом опять отправился на «охоту».

Теперь он отважился уже на месте вылизать жирную тарелку, съел несколько хлебных корок и снова вернулся «к себе», захватив куриный остов с остатками мяса.