Красивый юноша оскалился и, зло стегнув нагайкой коня, поднял его на дыбы. Красиво развернулся в свечке и рванул в сторону белой юрты нойона Тургутай-Хирилтуха.

Чиркудай почувствовал, что в душе Темуджина появилась тяжесть от неожиданной встречи. Но не стал ни о чем его расспрашивать.

Однако не выдержал Джарчи, поинтересовавшись в кузнице:

– Что заинтересовало князя Джамуху? – очевидно, он видел всадника через щель в стене юрты.

Подумав, Темуджин решился и ответил:

– Он мой анда.

– Вот как? – внешне спокойно отреагировал кузнец: – Значит, названный брат?..

– Да, – коротко ответил Темуджин.

– Н-да… – задумчиво протянул Джарчи, бросая заготовку на наковальню. Но больше ничего не сказал.

Отдыхая на следующий день за юртами, Чиркудай несмело спросил:

– А этот, Джамуха, не поможет тебе?

– Я никогда ни у кого ничего не прошу! – отрезал Темуджин, нервно встал и пошел в кузницу, бросив на ходу: – Я всегда и все беру сам.

Однажды утром Джарчи сообщил, что сегодня они поедут в лес за углем. Чиркудай не знал, что это такое, но промолчал. Джелме и Субудей обрадовались. Темуджин вопросительно посмотрел на старика.

– Ты тоже едешь, – сказал Джарчи, – я тебя взял на себя у Тургутай-Хирилтуха, так что можешь бежать.

– А как вы? – настороженно поинтересовался Темуджин.

– А нас за это Хирилтух пустит под нож.

Ребята притихли.

– Понятно, – протяжно сказал Темуджин и пошел готовить повозку.

Джелме привел старую, но еще крепкую лошадь. Её запрягли в двухколесную арбу, шумно уселись, и поехали с противным скрипом по выжженной жарким солнцем земле, к тёмно-синим сопкам на краю окоёма, будто плывущим в горячем воздухе. После застойно-кислого духа стойбища, едкого дыма от кузнечного горна и противной вони от горящего в очаге кизяка, запахи в степи показались Чиркудаю удивительно свежими и вкусными.