Странный гость подъехал к ним. Он был один. Его лицо отталкивало мертвой беспристрастностью и одновременно притягивало дьявольской правильностью черт.

– Колдун, – тихо шепнул Субудей Чиркудаю.

Постояв около замерших ребят, пришелец впился взглядом в Чиркудая, усмехнулся и неожиданным тонким голосом сказал:

– Почуял меня.

Чиркудай промолчал.

Гость повернул голову в ту сторону, где тюкал топор и спросил, ни к кому не обращаясь:

– Темуджин там?

– Да, – торопливо ответил Джелме.

И Чиркудай как-то сразу понял, что подросток-колдун мог обойтись и без их ответа. Было заметно, что колдун хотел, чтобы окружающие ему подчинялись, беспрекословно. И боялись его.

Всадник едва уловимо тронул коня, и тот послушно засеменил на вырубку.

– Теб-Тенгри, – выдохнул Джелме: – Черный колдун неба.

Субудей вытер со лба пот и молча взял из ямы угольную плаху. Ребята последовали его примеру.

Чиркудаю это имя ничего не говорило, но ему показалось, что от Теб-Тенгри исходит черный свет. Душой он почувствовал опасность, которая веяла от колдуна, бесшумно исчезнувшего между деревьями.

– Он дружит с черными духами, – заявил Субудей.

– И с другими тоже, – добавил Джелме, копируя интонацию отца.

Когда яма почти опустела, а телега наполнилась, из-за деревьев вышли Джарчи, Темуджин и Теб-Тенгри. Колдун вел коня в поводу. Кузнец был встревожен, Темуджин, как обычно, угрюм, а Теб-Тенгри непроницаемо черен.

Джарчи подошел к арбе, снял с борта мешок с сушеным мясом и бурдюк с кумысом. Усевшись на траве, он стал вытаскивать из хурджуна провизию, чашки, и раздавать всё подсевшим ребятам. Нашлась лишняя чашка, и старик предложил ее Теб-Тенгри. Но парень с непонятной улыбкой отказался от угощения.

Чиркудай вытащил свою, щербленую. Налив всем кумыса, Джарчи плеснул немного на землю – духам, проследив, чтобы и подростки исполнили древний обряд. Отпив из чашки, он молча стал пережевывать жесткое мясо. Ребята последовали его примеру. Поев, старик вежливо спросил у колдуна: