— Я могу убавить свет, но это собьет метаболический цикл.

Мама выдерживает на своей плантации стопроцентную влажность, а я ненавижу высокую влажность. Кажется, что меня лапают сотни незнакомых рук.

В дальнем конце подвала, где десятки лет простоял настольный хоккей, среди самых плодовитых женских растений, обвязанных цветными ленточками (мамина генетическая система) лежал толстенный и страшенный байкер. Огромный, как имперская «Звезда Смерти».

— Мама, ну ты даешь! Я знал, что ты со странностями, но это вообще ни в какие ворота! Как это случилось?

— Я его убила током.

— Что?!

— Я подвела в этот угол провода, чтобы, если что, убить любого, кто станет в лужу.

Байкер действительно был в луже.

— Ты устроила в собственном доме смертельную ловушку?

— Это же нелегальная плантация, милый! Я не карликовых пони ращу!

— И почему ты убила этого байкера?

— Его зовут — звали — Тим.

— Чем он тебе не угодил?

— Вымогал часть урожая.

— Какую часть?

— Пятьдесят процентов.

— Да, наглый тип…

— Итан, клянусь тебе, я нечаянно. Я была не уверена, что обойдется без рукоприкладства, и на всякий случай заманила его в лужу. Вдруг у него зазвонил сотовый, и у меня сработал панический рефлекс. Вот я и включила ток.

Интересно, какие рингтоны предпочитают байкеры. Я отбросил эту мысль и посмотрел на Тима. Тяжелый, как видно. Я с трудом воспринимал его… мертвость (все равно не найду лучшего слова).

Мама сказала:

— Если бы ты вытащил его к машине, мы вдвоем подняли бы его и опустили в кузов.

— А потом?

— Ты мне скажи, Итан! Кто у нас в семье гений?

— Почему ты не позвонила Грегу?

Мой брат — крутой торговец недвижимостью.

— Грег сейчас в Гонконге, в командировке.