— Подарок на свадьбу. Уже много лет меня раздражает. Тим в него поместится?

— Думаю, да. Она наклонилась.

— Приподними стол, я вытащу ковер из-под ножек.

Я поднял стол, нечаянно рассыпав стопку папиных снимков в образе гитлеровца. Штук пятьсот. Мама пропыхтела:

— Есть!

Мы скатали ковер и оттащили вниз, где сделали из Тима байкер-дог. Я выволок его к автофургону — тяжелый, елки-палки! — и запачкал ковер машинным маслом.

Мама держала открытой заднюю дверь фургона.

— Итан, поуважительнее!

— Ты убиваешь человека током на месте, где раньше стоял мой настольный хоккей, а потом просишь, чтобы я был поуважительнее?

— Вы с братом поиграли в хоккей два дня и забросили.

— Ну, игра оказалась так себе.

— А я весь город перед тем Рождеством объездила. Одним рывком я забросил Тима в багажник, но труп с неприятным глухим стуком выпал обратно.

— Итан, положи его в салон!

Я послушался. Мы сели в машину и задом выехали на дорогу.

— А теперь давай найдем хорошую большую яму.

— Между прочим, мама, я от этого всего в полном ауте.

— Сынуля, мужчины не должны говорить о своих чувствах.

— Я думал, женщинам это нравится.

— Боже правый, нет, конечно!

Удивительно, как все меняется, стоит сосредоточить мысли на чем-то конкретном. Хм-м-м… Вот здесь можно закопать труп? Нет, слой почвы мелковат.

Мама предложила парк Стэнли, ближе к центру города.

— Если есть на свете места, специально предназначенные для закапывания трупов, так это парк Стэнли. Сейчас там больше костей, чем земли.

И мы поехали в парк Стэнли. Оказалось, что по нему бродит слишком много народа. Тогда мы отправились обратно, прочесали спортивные трассы и другие парки. Но и там от людей и собак было не продохнуть.

Около шести начало смеркаться. Вдруг меня осенило.