— Если это не доставит слишком много хлопот. Сей­час я сниму свою накидку.

Она принялась стягивать черные перчатки, потом сня­ла плащ. Ее шею обвивала массивная золотая цепочка с большим золотым медальоном, в котором, не сомнева­юсь, заключена была фотография покойного супруга. Потом она сняла шляпу и вместе с перчатками и плащом аккуратно положила в угол дивана. Миссис Тауэр поджа­ла губы. Что и говорить, наряд миссис Фаулер не слиш­ком подходил к строгой, но величавой красоте этой зано­во отделанной гостиной. Любопытно, подумал я, где она добывает такие необыкновенные одеяния. Платье не ста­рое, материя дорогая. Странно подумать, что портнихи еще шьют по фасонам, каких никто не носит уже четверть века. Седеющие волосы миссис Фаулер разделены посе­редине пробором, прическа самая простая, оставляющая лоб и уши открытыми. Волосам этим явно неведомы щип­цы какого-нибудь мсье Марселя. Взор гостьи упал на чай­ный столик, на серебряный чайник в георгианском стиле и чашки старинного вустерского фарфора.

— Что ты сделала с чехольчиком, который я тебе сшила в прошлый приезд, Мэрион? — спросила она. — Ты им не пользуешься?

— Как же, я пользовалась им каждый день, Джейн, — без запинки ответила миссис Тауэр. — К сожалению, не­давно с ним случилась беда. Он сгорел.

— Но предыдущий, который я тебе сшила, тоже сгорел.

— Боюсь, ты нас считаешь ужасно неосторожными.

— Пустяки, — улыбнулась миссис Фаулер, — я с удо­вольствием сделаю для тебя еще один. Завтра же пойду в магазин Либерти и куплю шелку.

Миссис Тауэр мужественно снесла удар.

— Право, я этого не заслуживаю. А жене вашего при­ходского священника такой чехол не нужен?

— Для нее я только недавно сшила, — с живостью ответила миссис Фаулер.

Она улыбнулась, блеснули мелкие, ровные, очень бе­лые зубы. Прекрасные зубы. Улыбка у нее оказалась пре­милая.

Однако я решил, что пора мне оставить их вдвоем, и откланялся.