Она любила свою семью, два ее брата служили во флоте и часто бывали в опасности, и по ее письмам можно судить, что она очень за них волновалась. Но разве не разумно было не писать об этих вещах? Из скромности она не представляла себе, что ее романы будут читать еще долго после ее смерти, но даже если бы это было ее целью, она не могла бы поступить разумнее, чем отказаться говорить о вещах, с литературной точки зрения имеющих лишь преходящий интерес. Сколько же романов о второй мировой войне, написанных за последние годы, уже оказались мертворожденными! Они были так же эфемерны, как газеты, которые изо дня в день сообщали нам о том, что происходит.

У большинства писателей есть взлеты и падения. Мисс Остен - единственное исключение, подтверждающее правило, что только ничтожное может держаться на одном уровне, на уровне ничтожного. Она если и отклоняется от лучшего, что может дать, так только очень ненамного. Даже в "Здравом смысле и чувствительности" и в "Нортенгерском аббатстве", где есть к чему придраться, есть больше такого, что радует. Из остальных романов каждый имеет своих преданных, чуть не фанатичных поклонников. Маколей считал ее величайшим достижением "Мэнсфилд-Парк", другие читатели, столь же прославленные, предпочли "Эмму". Дизраэли прочел "Гордость и предубеждение" семнадцать раз. В наши дни самым законченным ее произведением принято считать "Доводы рассудка". Большая часть читателей, видимо, уделила место шедевру "Гордость и предубеждение", и в этом вопросе, мне кажется, можно принять их мнение. Классической книга становится не потому, что ее хвалят критики, разбирают профессора и проходят в школе, а потому, что большие массы читателей из поколения в поколение получают, читая ее, удовольствие и духовную пользу.

Итак, на мой взгляд, "Гордость и предубеждение" - из всех ее романов самый лучший. Первая же фраза приводит нас в хорошее расположение духа: "Всем известна та истина, что молодому холостяку, располагающему средствами, необходима жена".