— Спиной к спине, — повторила миссис Хавстерс. — Спиной к спине, если позволите, мистер Мэггс.

Теперь ему понадобилось всего лишь мгновение, чтобы понять ее, и он уже представил себе, что ему предстоит сделать: он должен помериться ростом с Констеблом.

Когда этот унизительный приказ был выполнен, это доставило миссис Хавстерс поистине огромное удовлетворение.

— О силы небесные! — воскликнула она, оглядывая их. — Господи, просто не верится!

Ее круглое гладенькое лицо растянулось в улыбке, показавшей, возможно впервые, удивительно ровную нитку нижних зубов.

Джек слышал за своей спиной недовольное фырканье Констебла.

— Очень хорошо, — сказала миссис Хавстерс. — Очень хорошо. Мистер Спинкс будет доволен, и наш хозяин тоже. — Она взяла перо и, окунув его в чернильницу, написала несколько строк. Тщательно промокнув записку, она вложила ее в длинный из тонкой бумаги конверт с тщанием и по всем правилам, как будто это было приглашение на бал, а затем велела новичку вручить этот конверт мистеру Спинксу, дворецкому, и напомнить этому джентльмену о том, что новый слуга должен быть «одет и обут» для предстоящего сегодня ужина.

Джек Мэггс спустился в кухню по узкой маленькой лестнице, осознавая, что принят на работу без всякой необходимости изготовить себе поддельные рекомендации. А о том, что произошло потом между миссис Хавстерс и мистером Констеблом, когда он покинул их, он мог судить лишь по услышанным первым словам, с которых начался их разговор.

— Хватит, Эдвард. Другого такого случая у нас не будет.

Затем послышались рыдания мистера Констебла.

Глава 4

В этот вечер мисс Мотт должна была приготовить ужин на семь персон. При хозяине, мистере Остине, это было сущим пустяком. Тогда на каждый ужин подавалось десять блюд: фазаны, молодая дичь, три разных пудинга на выбор.