Вот так раскинешь штук пять-шесть удочек, воткнёшь их слегка в землю или положишь на рогаточки и смело можешь отдыхать или отлучиться по своей надобности. Как только начнёт клевать, как только поплавок дрогнет, Джек сейчас же подаст голос. Моё дело тогда только подсекать да вытаскивать рыбу. Иной раз задремлешь где-нибудь в тенёчке - всё равно разбудит!

А однажды было так. Рыбачили мы с приятелем Мишей Валюгиным на Старой Вороне. Ещё с вечера пришли туда, чтобы на утренней зорьке половить. Развели, конечно, костёр, чайничек вскипятили, поели, попили... А пока суд да дело, за разговорами и не заметили, как короткая летняя ночь кончилась и начало светать. Миша взял свои удочки и решил пойти на мысок, где Старая Ворона выходит к Новой Вороне. А я остался. Уж очень мне нравилось это место, да и рыбы здесь я всегда много брал. Особенно щуки здесь здоровы были!

Но вот напасть! Часа два мы с Джеком сидели, а поймали всего только двух махоньких окуньков. Насадил я их обоих на жерлицы и поставил одну прямо с обрыва (это где сваи от старой мельницы остались), а другую раскинул в протоке, за кугой.

Уж солнышко поднялось высоко, а кроме двух окуньков - ни одной поклёвки! Поплавки хоть бы раз дрогнули. А что всего удивительнее - и щука не хотела брать! Рогульки жерлиц висели как мёртвые.

Пригрело меня солнышко, стал я носом клевать и заснул незаметно. Видно, так я крепко спал, что и не слыхал, как лаял Джек. Проснулся я оттого, что кто-то тыкал мне в лицо чем-то холодным. Открываю глаза а это Джек. Стоит около меня, тычет мне в щёку своим носом, а в зубах леску жерличную держит. Вскочил это я, сон как рукой сняло. Вижу, жерлица вся размотана и морда у Джека дёргается.