Так как предстоял ремонт, Моргиана заявила, что на днях переедет в "Зеленую флейту", а Джесси сообщила, что временно переберется в библиотеку. Из библиотеки был отдельный выход; та часть дома, где помещалась Джесси, не требовала ремонта; почти во всех остальных помещениях оказались изъяны. После землетрясения минувшей зимы осыпались лепные карнизы, расстроилась пригонка дверей; во многих местах отстала штукатурка, порвав обои. - Я буду просыпаться, - сказала Джесси, придя в хорошее настроение, в библиотеке, бросая невежественные взгляды на ученые заглавия. Однако вся научная эманация заберется в меня. Я уверена, что к осени, когда ты вернешься, - но ты будешь ведь приезжать? - я стану, без причины, профессором. Великое дело - латынь! Говоря так, она разбила яйцо и погрузила в рот полную ложечку его содержимого. Она медленно вынимала ложечку на сомкнутых губ, как внезапная мысль - "цыпленок не осуществился, погиб..." - некстати рассмешила ее. В скаредно-жалостной мысли этой - выскажи ее кто-нибудь серьезно - клокотала пышная глупость. По таинству ассоциации, Джесси мгновенно представила чопорного человека, явившегося в общество при всем параде, но забыв надеть штаны. "Цыпленок есть принцип", - сказал он, достойно подрагивая волосатым коленом... Пища, залегшая среди белых зубов Джесси, остановилась, от ног до головы ее потряс смех; ни проглотить, ни выплюнуть набранное в рот она не имела силы и, не совладав, вся красная от страха закашляться, Джесси прыснула смехом и яйцом прямо на стол. - О, мне что-то весело! - через силу произнесла она, когда отдышалась и вытерла смешливые слезы. Взгляд Моргианы остановился на ней с замкнутым выражением. - Моргиана! Медведик ты плюшевый! - Чем вызван твой припадок? - спросила ее сестра. - Когда смешно, то все равно от чего смешно, - оправдывалась Джесси. Теперь уже не смешно. А из яйца... - она одолела приступ веселья, иначе опять залилась бы хохотом, - мог выйти цыпленок.