Мэр Бэнкс в постели; из-под одеяла торчат только бакенбарды да кончики ног. Он издает такие утробные звуки, что, будь это в Сан-Франциско, все подумали бы, что землетрясение, и кинулись бы спасаться в парки. У кровати стоит молодой человек и держит кружку воды.

- Доктор, - говорит мэр, - я ужасно болен. Помираю. Не можете ли вы мне помочь?

- Мистер мэр, - говорю я, - я не могу назвать себя подлинным учеником Эс Ку Лаппа. Я никогда не изучал в университете медицинских наук и пришел к вам просто, как человек к человеку, посмотреть, чем я могу помочь.

- Я глубоко признателен вам, - отвечает больной. Доктор Воф-Ху, это мой племянник, мистер Бидл. Он пытался облегчить мою боль, но безуспешно. О господи! Ой, ой, ой! - завопил он вдруг.

Я кланяюсь мистеру Бидлу, подсаживаюсь к кровати и щупаю пульс у больного.

- Позвольте посмотреть вашу печень, то есть язык, говорю я. Затем поднимаю ему веки и долго вглядываюсь в зрачки.

- Когда вы заболели? - спрашиваю я.

- Меня схватило... ой, ой... вчера вечером, - говорит мэр. - Дайте мне чего- нибудь, доктор, спасите, облегчите меня!

- Мистер Фидл, - говорю я, - приподнимите-ка штору.

- Не Фидл, а Бидл, - поправляет меня молодой человек. А что, дядя Джеймс, - обращается он к судье, - не думаете ли вы, что вы могли бы скушать яичницу с ветчиной?

- Мистер мэр, - говорю я, приложив ухо к его правой лопатке и прислушиваясь, - вы схватили серьезное сверхвоспаление клавикулы клавикордиала.

- Господи боже мой, - застонал он, - нельзя ли что-нибудь втереть, или вправить, или вообще что-нибудь?

Я беру шляпу и направляюсь к двери.

- Куда вы? - кричит мэр. - Не покинете же вы меня одного умирать от этих сверхклавикордов?

- Уж из одного сострадания к ближнему, - говорит Бидл, вы не должны покидать больного, доктор Хоа-Хо...

- Доктор Воф-Ху, - поправляю я и затем, возвратившись к больному, откидываю назад мои длинные волосы.