Дживз поставил перед нами шипящую яичницу с беконом. За употребление коей,облизываясь и толкаясь локтями, принялись Регинальд Херринг (Киппер) и я. Херринг

...Лишив между тем свой желудок звания "пустой" и закрепив это глотками крепкого кофе, я потянулся было к мармеладу, но тут в прихожей зазвонил телефон.

"Резиденция Бертрама Вустера" объявил я в трубку. -- "У телефона Вустер личной персоной. О, привет", -- заметил я, ибо трубка заговорила голосом миссис Томас Портарлингтон Траверс из Бринкли, что в Снодсбери, что возле Дройтвика. Проще говоря, это была моя обожаемая тетка Далия.

"Пламенное здрасьте подросшему поколению от подрастающего!" -- я всегда был рад слышать мою тетушку, ибо она у меня своя в доску.

"Привет, привет, яблочку от яблони" -- добродушно огрызнулась та. "Честно говоря, думала, что ты еще дрыхнешь. Небось только завалился после очередной гулянки?"

Моя честь была задета: -- "Что ты, как можно! Вот уже целая неделя, как я встаю с жаворонками, чтобы составить компанию Кипперу. Киппер Херринг, он живет у меня, ждет переезда на новую квартиру. Ты его помнишь? Я как-то приезжал с ним к тебе летом в Бринкли. У него еще такое мятое боксерское ухо. Он сейчас работает в журнале "Сездей Ревью". Ой, знаешь, они там начинают работать очень рано. Он тебя отлично помнит и передает привет, он всегда говорил о тебе, что ты верх гостеприимства. Ну что же, "яблонька", рад слышать тебя. Как там у вас в Бринкли?"

-- А ничего, "цветем" помаленьку, только я не из Бринкли, я здесь в Лондоне.

-- Надолго?

-- Днем еду обратно.

-- Заходи, чайку попьем.

-- Прости, не могу, я обедаю с сэром Родериком Глоссопом.

Я был удивлен. С этим господином, кстати, известным психиатром, я бы не то что обедать, даже завтракать не сел.