-- Вот именно! Да она на радостях простит тебе все на свете. Все, что ты ни сделаешь -- все будет хорошо. Она только рада будет. Так и моя мама -она как узнает, что я за тебя не выхожу -- у нее прямо тяжесть с сердца упадет.

Единственно, с чем я мог согласиться, так это что я действительно имею вес в обществе.

-- Но ты, надеюсь, потом ей объяснишь?

Мне нужно было обязательно утрясти этот вопрос. Жить с таким объявлением в "Таймс" слишком обязывает.

-- Да, через неделю-другую. Не стоит с этим торопиться.

-- Ты хочешь, чтобы я тебе подыграл?

-- Именно.

-- Ну, значит жду твоих указаний. Очевидно я должен буду время от времени тебя поцеловать?

-- Нет.

-- Отлично. Но как тогда все это будет выглядеть?

-- Ты время от времени будешь бросать на меня страстные взгляды.

-- Хорошо, я этим займусь. Что ж, я очень рад за тебя и Киппера, или, если уж тебе так хочется, Регги. Лучшего жениха я бы тебе и не мог пожелать.

-- Я очень рада, что ты так это воспринял.

-- Пустяки.

-- Я к тебе очень хорошо отношусь, Берти.

-- И я тоже.

-- Я ведь не могу выйти замуж за всех сразу.

-- Да, это довольно трудоемко. Что ж, теперь, когда мы с тобой все выяснили, пожалуй, пойду предложу тетушке, чтобы объявляла посадку за стол.

-- А сколько времени?

-- Около пяти.

-- Ой, мне надо бежать. Я должна сидеть за хозяйку.

-- Ты? Почему?

-- Когда твоя тетушка вчера приехала из Лондона, ее ждала телеграмма: ее сын Бонзо заболел там у себя в школе, у него высокая температура, и она скорей к нему уехала. А пока она просила меня быть за хозяйку, но на ближайшие пару дней мне нужно будет исчезнуть. Я должна вернуться к маме. После этого объявления она каждый час шлет мне по телеграмме. Слушай, а что такое "дундук"?

-- Не знаю. А что?