– Так точно, сэр.

– Тогда, если вы не против, пойдите и разбейте окно.

– Я уже сделал это, сэр.

– Вот как? В таком случае, вы были правы насчёт бесшумности. Я не слышал ни звука. Ну что ж, теперь, пожалуй, вперёд, в столовую! Раз уж «А» сказано, стало быть, по большому счёту, надо говорить и «Б»…

– Совершенно верно, сэр. О, будь конец всему концом, всё кончить могли б мы разом

Бесполезно было бы вас уверять, что спускаясь по ступенькам, я был беспечен как обычно. Ноги были как ватные, и любой резкий звук, раздайся он поблизости, заставил бы меня вздрогнуть. И мои мысли о тётушке Далии, которая ввергла меня в этот полуночный кошмар, носили характер, никак не подобающий любящему племяннику. Скажу не преувеличивая, что каждый шаг вниз по лестнице укреплял моё убеждение, что престарелой родственнице стоило бы дать хорошего пинка.

Хотя, конечно, в одном отношении с ней нельзя было не согласиться. Она сказала, что вынуть картину из рамы просто как мычание. Я не специалист по мычанию, но полагаю, что это вряд ли очень сложно – так оно и оказалось. Тётушка нисколько не переоценила качество и остроту ножа, которым меня снабдила. Четыре быстрых надреза – и холст выскочил как улитка из раковины, поддетая булавкой. Я скатал его и кинулся назад в свою комнату.

Дживс в моё отсутствие поддерживал в камине огонь, который теперь весело трещал. Я совсем уж было собрался сунуть несчастное творение Эдварда Фодергилла прямо в пламя и подтолкнуть кочергой, как мой верный слуга остановил меня.

– Было бы неосторожно сжигать такой большой предмет целиком, сэр. Слишком велик риск возникновения пожара.

– А, понимаю. Так что, вы думаете, разрезать её?

– Боюсь, без этого не обойтись, сэр. Могу я предложить, в целях облегчения монотонности работы, подать виски и сифон с содовой?

– А вы знаете, где их держат?

– Да, сэр.

– В таком случае – доставьте всё сюда!

– Слушаюсь, сэр.