– Его подкосила эта чёртова картина.
– Что ещё за чёртова картина?
– Сейчас покажу. Пошли.
Она провела меня в столовую и включила свет.
– Смотри, – сказала она.
Это была большая картина, написанная маслом. Из тех, что, вроде бы, называют классическими. Тучная женщина, одетая по минимуму, обсуждающая что-то с голубем.
– Венера? – предположил я. Это обычно самый верный ход.
– Да. Работа старого Фодергилла. Он как раз тот человек, который способен намалевать женский день в турецкой бане и назвать это Венерой. Это его подарок Эверарду на свадьбу.
– Вместо обычного ножа для рыбы. Отличная экономия. Ловко, очень ловко. И насколько я вас понял, последнему она не нравится.
– Ещё бы! Это же мазня. Старик – всего лишь бестолковый любитель. Но Эверард обожает отца и не хочет задеть его чувства, так что не может просто приказать снять её и сунуть в чулан. Она его просто доконала – ему приходится смотреть на неё всякий раз, когда он хочет заморить червячка. И что в результате?
– Хлеб становится пеплом у него во рту.
– Вот-вот. Она сводит его с ума. Ведь Эверард – истинный художник. Он пишет отличные вещи. Кое-что даже выставлено в галерее Тейт. Посмотри-ка сюда, – показала она на другой холст. – Вот одна из его работ.
Я бегло оглядел картину. Она тоже была классическая и на мой непросвещённый взгляд мало отличалась от первой, но полагая, что от меня ждут критического суждения, я заметил: «Мне нравится патина».
Обычно это тоже верный ход, но на этот раз, похоже, я сказал что-то не то, и моя родственница презрительно фыркнула.
– Молчал бы лучше, олух несчастный! Да ты даже не знаешь, что такое патина!
Тут она, конечно, попала в точку – я не знал.
– Сам ты патина! Ну ладно, короче, ты понял, почему Эверард дёргается. Когда человек может писать как он и при этом вынужден день за днём созерцать этакую Венеру каждый раз, когда садится перекусить, это естественно задевает его за живое. Ну вот, допустим, ты великий музыкант. Понравилось бы тебе выслушивать дешёвую вульгарную мелодию, одну и ту же, каждый день? Или если в «Трутнях» тебе пришлось бы ежедневно за обедом сидеть напротив кого-нибудь вроде того горбуна из «Собора Парижской Богоматери»? То-то же! Да тебя бы просто вывернуло.