– Поверьте, мой юный друг, эти воспоминания рассеиваются, как сон поутру, когда ты просыпаешься в этой новой и дивной посмертной реальности. – Незнакомец неожиданно улыбнулся.

– Чёрт, да я сам до конца не уверен, тот ли я человек, кем называюсь.

– Да, кстати, а кто вы?

Незнакомец опять повернулся к Джиму и посмотрел ему прямо в глаза:

– Моё имя Джон Генри Холлидей

Он протянул Джиму руку – тонкую и изящную, как у женщины. Джим пожал протянутую руку, отметив про себя, что она была очень холодной, как рука трупа, хотя, собственно, ведь так оно и было. Формально они все здесь – трупы.

– То есть вы Док Холлидей.

– Насколько мне известно, да.

– Горжусь знакомством с таким человеком.

– И правильно делаешь, сынок.

– Я про вас фильмы смотрел, ну, в детстве.

– Да, в Голливуде меня любили. Я у них был идеальным контрастом для несносного Уайатта Эрпа

Похоже, Док Холлидей собирался предаться воспоминаниям о бурной молодости, но Джим успел вставить слово:

– Мне одно непонятно.

– И что же?

– Я вас не выдумал. И уверен, что не выдумал эту гулянку.

– Да, все правильно. Ты здесь вообще ни при чём.

– Тогда что я здесь делаю?

– Хороший вопрос.

– А ответ на него есть?

Док отпил из фляжки.

– Даже в смерти нет человека, который был бы как остров.

Джим уже понял, что Док Холлидей любил говорить загадками, и рассудил, что лучше всего дождаться, пока ему не надоест упражняться в эллиптической речи. Тогда, может быть, Док объяснит все толком.

– Первое, что ты узнаешь, начиная строить свою реальность в загробном мире, что ты не один такой умный – миллионы таких же, как ты, занимаются тем же самым. В доме отца моего обителей много

Джим на секунду задумался, тщательно подбирая слова. Теперь, когда выяснилось, что его собеседник – Док Холлидей, во всяком случае, его полный аналог, пресловутый инстинкт самосохранения включился на максимальную мощность. Джим знал: этого мужика лучше не раздражать, независимо от того, кто это – оригинал или хорошая копия.