Кучер, который, к нашему удивлению, не попросил, чтобы о его упряжке позаботились, нетерпеливо переминался у двери, прислушиваясь к этому обмену репликами. Я протянул ему монету.

– Благодарствую, что подождал, – сказал я. – Дама с мальчиком дальше не поедут.

– Да у их и багажа-то никакого не было в Йовиле, – пробормотал он. – Да и до Йовиля никакого.

Кучер был кривоногий человечек, неприветливый и неприятный, из тех, кто часто сидит верхом на каретных козлах. Я пристально его рассматривал. Нос у него был крючковатый, а глаза-бусинки, на мой вкус, слишком малы. А может быть, в тот момент подозрения вдруг поднялись во мне высокой волной точно так, как неожиданная приливная волна поднимается на наши рифы.

– Но где они сели в твою карету? И куда направляются, она тебе сказала?

– В наши дни я не очень-то на многие вопросы отвечаю, – сказал он.

На это я заметил:

– Тогда будь любезен не отвечать и на чьи-нибудь еще вопросы. – И спросил: – А товары какие-нибудь ты мне привез?

– Ничего и ни для кого. Только несколько бутылок для какого-то сквайра Трелони.

– Он мой добрый друг, – сказал я. – Я ему сам их отвезу.

Неучтивый человечишка подошел к карете, извлек сверток, который следовало передать сквайру, вручил его мне без всякой благодарности и взобрался на козлы. И минуты не прошло, а он уже гнал свою упряжку прочь со двора «Короля Георга».

Поддавшись порыву, я глянул вверх, на окно верхней гостиной и увидел в нем, словно картину в раме, лицо мальчика, внимательно глядящего вниз, в сторону дороги. Этого взгляда мне не забыть, подумал я. Я отвернулся и стал глядеть туда же, куда и он. Ничего: только удаляющаяся карета, а еще дальше – фигура одинокого всадника да морские птицы, кружащие в голубом небе.

2. Знаменательные встречи

Когда меня одолевают трудности, я ищу свободного и тихого пространства, чтобы как следует подумать. Я приторочил к седлу сверток для сквайра и отправился в Холл.