Поднимаясь на ноги, я задел рукой синий шелковый камзол и был потрясен замечательным качеством ткани. Я попытался заставить свои мысли следовать одной определенной линии. Ум мой твердил: «Что дальше! Решай, что делать дальше!»

– Мадам! – окликнул я. – Кто он? Как вы думаете, он был один?

Луи уже поднялся на ноги и стоял, растерянный и заплаканный.

– Кто он? – снова крикнул я ей. Все во мне рвалось кричать громче и громче.

Она колебалась, потом ответила в отчаянии:

– Я не могу сказать… Я… я не знаю. Но с ним часто бывают сопровождающие.

– Сопровождающие? Они едут следом?

Теперь я понял, что она, должно быть, опасалась враждебного преследования, отсюда и ее волнение, и странное поведение, и стремление поскорее двинуться дальше, где-то укрыться. И я спросил в третий раз: «Мадам, кто он такой?» Должно быть, я чувствовал, что его имя окажется весьма значительным. Она уловила твердую решимость в моем голосе и уступила:

– Я была причиной великой распри между его родом и моим. Он надеялся стать моим мужем. Теперь, когда он мертв, нет нужды скрывать его имя. Это герцог Бервикский.

Имя это было мне знакомо: фавориты короля, собиратели милиционной армии, герои битв за рубежами страны… Я стал причиной смерти известного человека. Опасность. Смятение. Я не знал, ехать ли нам назад, туда, откуда мы выехали, или продолжать путь к моему дому.

Дело решил мальчик, Луи. Как-то странно наклонив голову набок, он вдруг сказал:

– Другие уже недалеко.

Я взглянул на его мать, как бы спрашивая – откуда он знает?

Она погладила его по голове и тихо сказала:

– Вы можете ему верить. Луи часто знает, что должно случиться.

3. Снова в осаде

Мы поспешили прочь от этого рокового места. Мысли мои тоже неслись во всю прыть. Поначалу, в смятении, я подумал, мы должны вернуться в гостиницу «Король Георг»: у меня не было никакого желания нарушать покой моей матушки.