– Матушка, я считаю, вам очень повезло, что вы узнали хоть что-то из произошедшего с этой женщиной и ее сыном. Мне об этом ничего неизвестно. – Тон мой был суховат.

– Ты все узнаешь. И ты сможешь справиться со злом только тогда, когда выяснишь, что кроется за всем этим. Так что, когда доберешься до Бристоля, руководись тем, что сам сочтешь необходимым, и суждениями твоего дядюшки. До тех пор, пока ты будешь стремиться к тому, чтобы все разрешилось по-доброму, ты не можешь ошибиться.

Получив такое благословение, я повел свой маленький отряд прочь от «Адмирала Бенбоу». Теперь на мне лежала новая, пугающая ответственность.

Обычный путь на Бристоль лежит по берегу. Мы же поехали прочь от берега, узкими сельскими дорогами, проселками и путями скотогонов, чтобы никому не попадаться на глаза. Какая-то женщина с корзиной, собиравшая травы, и несколько ребятишек, залезших, играя, на дерево, помахали нам руками. Я надеялся, что мы показались им ничем не примечательными: ведь не могло быть ничего необычного в том, что мужчина, женщина и ребенок едут летним вечером по дороге в сопровождении слуги. Если бы их стали расспрашивать вскоре после того, как мы там проскакали, они не могли бы выделить нас среди прочих по времени и скорости, с какой мы ехали. Я не разрешал замедлить ход до тех пор, пока мы не отъедем по меньшей мере часа на два с лишним от «Адмирала Бенбоу» и пока длинные тени не пролягут между живыми изгородями.

Мы ехали, а я в это время пытался разобраться в нашем положении. Нас еще не обвинили в убийстве, но мы – подозреваемые. Никаких свидетелей не было с нами во время этого ужасающего события; остается лишь наше слово против слова этих людей. Однако, как совершенно явно опасались сквайр и доктор Ливси, обвинения наших врагов будут иметь значительно больший вес: сэр Томас Молтби говорил с такой уверенностью об их высоком положении и связях. Наша предосторожность – этот наш побег – была правильной, если не думать о том, что всякое действие влечет за собой соответствующие последствия.