В тот день стоял я у нашего забора и вдруг вижу - идет ко мне Джимми Вэтью. Идет и шатается - чуть не упал несколько раз. Ноги никак его не слушаются. То на одну сторону дороги занесут, то на другую. Он остановился возле меня и вцепился в забор. Его стошнило. И лицо у него все сморщилось, словно вот-вот расплачется. Потом он запрокинул голову назад да как закричит:

- Нет, нет, нет, нет!..

Я убежал в дом к маме и уткнулся лицом в ее черный передник. Потом посмотрел на нее и заплакал:

- Джимми Вэтью разучился ходить, он висит у нас на заборе и кричит "нет, нет, нет, нет"!

Мама прижала меня к себе покрепче и посмотрела в окно.

- Беднягу Джимми Вэтью дурнота одолела, - сказала она.

- Так позови его к нам и уложи в постель, - попросил я.

- Ему скоро полегчает. Ты про это забудь.

Ты велела мне забыть про это, мама.

Так почему же Джимми Вэтью приходит ко мне в комнату сейчас, когда я стар? Почему он пошатывается в темноте, точно символ всей мучительной дурноты, всей боли, и его жуткое "нет, нет, нет, нет" звучит отголоском моих собственных мыслей? Только нет черного передника, в который я мог бы уткнуть лицо.