Восемь глаз одновременно захлопали ресницами.

— О господи! — воскликнул помощник профессора. Обе медицинские сестры дружно вскрикнули.

— Вы людоед! — рявкнул профессор.

В животе лесоторговца Классона сидел Джип и от нечего делать ковырял в носу.

— Господин Классон, вы утаили от меня истинные причины вашей болезни. Но вам не удалось скрыть следы преступления. Стыдитесь! Вы не больной, а людоед.

Лесоторговец Классон, разумеется, крайне удивился. Ведь он-то лежал на операционном столе и ничего не видел.

— Людоедство в двадцатом веке! И где? В самом центре Европы!

— Профессор, — робко пролепетала одна из медицинских сестёр, — ребёнок подает нам знаки. Возможно, он ещё жив…

— Бедняжка, он даже без ботинок… — прошептала вторая медицинская сестра.

— И ботинки съели?! Как это вы ему носки оставили! — воскликнул помощник профессора, окинув растерявшегося больного суровым взглядом.

— Тише, — сказал профессор и оглядел Джипа с головы до… носок. — Как ты себя чувствуешь, мальчик? — спросил он.

— Куик прик куак марамак, — ответил Джип.

— Странный, однако, язык! — удивился профессор Эрикссон, На самом-то деле Джип ответил профессору по-итальянски: «Я ничего не понял». Но профессор Эрикссон не знал по-итальянски ни одного слова. Ну, а Джип не знал шведского, и для него вопрос профессора тоже звучал очень странно. Вот так: куик прик куак марамак. «На каком это он языке говорит?»- подумал Джип.

К счастью, одна из медицинских сестёр летом отдыхала на Капри и выучилась там итальянскому.

— Как ты себя чувствуешь? — повторил свой вопрос профессор. Медицинская сестра перевела.