— Что?! В этом кресле восседало привидение, а ты его даже не распознал?

— Я думал, старикашка просто позировал. Более того, кажется, именно так Венн и объяснил его присутствие. Ну да, вспоминаю: он действительно делал набросок с натуры.

— Ты писал портрет привидения? — изумлённо воскликнули все в один голос.

— Да так… В общих чертах.

— О, Боже! Ну у тебя и нервы! — восхищённо вскричал Том Торотон.

— Сейчас покажу вам этот набросок. — Венн направился в угол комнаты и вскоре извлёк откуда-то кусок толстого картона. — Линии слабоваты, цвет блеклый… Но тогда был очень пасмурный день. Теперь, по крайней мере, вы сможете получить общее представление о внешности этого человека. Я действительно представил его натурщиком потому что… Ну, потому что мне показалось, что для всех будет лучше, если правду о нём не говорить, — объяснил Венн со смешком. — Это действительно позволило нам избежать множества совершенно ненужных расспросов и объяснений. Ничто, поверьте мне, не даётся так трудно, как церемония представления призрака живому существу. Не сомневаюсь, он был благодарен мне за то, что я тогда проявил деликатность. На эскиз, Том, ты взглянуть не боишься? Уж он-то точно не причинит тебе никакого вреда.

Все мы жадно впились глазами в кусок картона. Рисунок, выполненный маслом, набросан был очень тонко и закрашен лишь местами. Силуэт действительно был расплывчат: местами линия его обрывалась. Но сходство персонажа с тем человеком, которого я видел в студии, было неоспоримо.

— И всё-таки поражаюсь я, Венн, твоей выдержке, — продолжал долдонить своё Том Торотон.

— Видишь ли, Том, я человек практичный. Если уж призрак решил поселиться в студии, вопрос лишь в том, как использовать его в своих целях. Делать наброски, как известно, всегда полезно — и с живой натуры, и с мёртвой. Так что ничего во всём этом нет особенного.