– А по-твоему, я должен бить себя в грудь и рыдать? – спросил, рассердившись, Юрий. – Знаешь что? Держи-ка ты себя в руках и не распускайся!

– Тебе легко так говорить! – сердито, но уже спокойнее возразил Федор. – У тебя район был почти пустой, а ведь мои дневники – на вес золота. Я ведь тебе показывал образцы. – Ну хорошо, – согласился Юрий, – Шамши больше не будет рассказывать, если тебя раздражает эпос… Криком горю не поможешь. Но я, я не могу равнодушно смотреть на всю эту красоту. Ведь это же не просто бурная горная река – это же сотни шумящих и пенящихся каскадов, из которых ни один не похож на другой. Да ты оглянись назад! Ну где же ты видел хотя бы что-нибудь подобное? На протяжении почти полутораста километров, будто с неба, из облаков, спускаются к нам сотни прозрачных голубовато-зеленых ступенек, покрытых кружевными покрывалами. И цвет ступенек все время меняется, и каждое мгновение на этих дрожащих водных ступенях меняются узоры кружев! Все красиво в природе – и горы, и леса, и небо, – но нет на земле ничего краше воды, вечно живой и изменчивой. Это сказал ещё Аксаков!

Юрию хотелось чем-нибудь развлечь своего тоскующего друга, и он старался обратить его внимание на природу.

– Ты смотри! У берега темные, желтые и красные камни одеты в ледяные короны, а разноцветные громады скал до половины усыпаны снегом. Я никогда не видел такого сочетания красок. Из снежной зимы мы спускаемся в лето. Вот край поразительных контрастов! – Скоро ты начнешь писать стихи, а я уже два года работаю в этих горах, и меня этим не удивишь, – проворчал Федор. – Подумаешь, контрасты! На горах холодно, а внизу тепло. Школьнику ясно, в чем дело! И почему тебя восторгают горы из базальта, гранита и песчаника, не понимаю!

– Отвратительная привычка переводить все чудесное в обыденное! – насмешливо заметил Юрий.