Вот почему разговор прерывается и останавливается, когда возникает эта тема. И другое сюда подходит. Они лишь изредка -- да и то самым возможным минимумом вымученных слов -- говорят об "этом" или про "все это", как, например, во фразе: "От этого просто никуда не деться". И если я спрашиваю: "От чего -- этого?" -- ответ может быть "От всего этого вместе", или "От всего организованного", или даже "От системы". Сильвия однажды сказала, как бы обороняясь: "Ну, ты-то знаешь, как справиться с этим", -- что заставило меня в тот момент так возгордиться, что я просто не решился спросить, что "это" означает, а посему оставался несколько озадачен. Я сначала думал, дело в чем-то более таинственном, нежели просто в технологии. Но теперь вижу, что это в основном (если не полностью) и было просто технологией. Однако, даже так говорить не совсем правильно. "Это" является чем-то вроде силы, осуществляющей подъем технологии, чем-то неопределенным, но нечеловеческим; механическим, безжизненным, слепым чудовищем, силой смерти. Чем-то ужасным, от чего они бегут, но никогда не смогут избежать. Я слишком утрирую, пожалуй, но это существует -- только менее определенно и не так сильно выраженно. Где-то есть люди, понимающие это и этим управляющие, но то -- технологисты, они изъясняются на нечеловеческом языке, когда объясняют то, чем именно занимаются. Все это все -- части и взаимоотношения вещей неслыханных, они никогда не наполнятся смыслом, сколько бы про них не слушал. Их вещи, их чудовище продолжает пожирать землю, загрязнять воздух и озера, и этому никак нельзя отомстить, этого никак нельзя избежать. К такому отношению нетрудно прийти. Проезжаешь через плотный промышленный район крупного города, а там одна сплошная технология. Район огораживают высокие заборы с колючей проволокой, запертые ворота, таблички ВХОД ВОСПРЕЩЕН, а за всем этим в прокопченном воздухе видишь странные уродливые формы из металла и кирпича, чье предназначение неизвестно, чьих хозяев никогда не увидишь.