В это время на скамейках еще никого нет. Мы хозяева всей стоянки. Джон шагает по траве к кованой металлической колонке и начинает качать воду. Крис бредет к маленькому ручейку среди деревьев за бугорком, покрытым травой. Я просто гляжу по сторонам. Через некоторое время Сильвия садится на деревянную лавку и разминает ноги, поочередно задирая их и опустив голову. Она всегда мрачнеет в долгих паузах, и я ей что-то замечаю про это. Она поднимает на меня глаза, потом снова опускает их к земле. -- Все дело в людях и в машинах на той дороге, -- говорит она. -- Первый мужчина был таким грустным. Следующий -точно такой же, за ним еще один, и еще: все они одинаковы. -- Они просто ехали на работу. Сильвия все отлично понимает, но ничего неестественного в ее словах нет. -- Понимаешь, работа, -- повторяю я. -- В понедельник утром. Полусонные. Кто в понедельник утром ездит на работу, улыбаясь? -- Дело просто в том, что они на вид все такие потерянные, -- говорит она. -- Будто умерли. Как похоронная процессия. Она опускает обе ноги на землю. Я понимаю, что она имеет в виду, но логически это ни к чему не приведет. Работаешь, чтобы жить, и как раз этим они занимаются. -- Я смотрел на болота, -- говорю я. Немного спустя она поднимает голову и спрашивает: -- Что видел? -- Целую стаю краснокрылых дроздов. Они все вдруг взлетели, когда мы проезжали. -- А-а. -- Я обрадовался, когда снова их увидел. Они связывают все друг с другом, мысли и прочее. Понимаешь? Она задумывается, а потом, на фоне темно-зеленых деревьев, улыбается. Сильвия понимает особый язык, который не имеет ничего общего с тем, что произносишь. Дочка. -- Да, -- говорит она. -- Они прекрасны. -- Понаблюдай за ними. -- Ладно. Появляется Джон и проверяет багаж на мотоцикле. Поправляет веревки, потом открывает седельную сумку и начинает в ней копаться. Выкладывает что-то на землю. -- Если вам когда-нибудь понадобится веревка, не стесняйтесь, -- говорит он. -- Боже, да у меня ее, кажется, в пять раз больше, чем нужно.