И ВОТ ЕННИ шла в клинику с направлением в кармане плаща. Она спешила на железнодорожную станцию — успеть на послеполуденный экспресс в Осло. Уже в среду в восемь часов утра ей надо обратиться в приёмный покой Радиологической клиники.

Радий. Опять это слово. Оно пронизало её до мозга костей.

Енни была уверена, что видит Берген

Сельдь, антрекот, шницель с сыром…

Енни не понимала, как некоторые люди в этом мире могут хотеть есть…

В стекле перед меню она видит женское лицо.

«Это я, — думает она. — Это Енни Хатлестад…»

КАЗАЛОСЬ, ЖИЗНЬ ЕННИ прошла, как дым. Но последние дни стали вечностью. Она успела пережить столько разных реакций на тот серьёзный диагноз, на своё новое состояние.

Ярость. Депрессия. Протест. Мятеж. Горечь. Траур…

Она цеплялась за любую поддержку, какую только могли дать ей семья и друзья, да и все ближние: какой маленькой и глупой она была!

Теперь уже всё исчерпано. Теперь она ощущала лишь пустоту и усталость.

Кто она теперь? Всё, что у неё осталось, всё, что взяла с собой в эту поездку в Осло, — это несколько несвязных картин детства, юности в Саннвикене

Потом она вышла замуж. Потом — дети у них не появились. Потом они разошлись.

О, Юнни! Дорогой Юнни… Может, ты всё ещё бродишь по Тронхейму, тоскуешь обо мне.