Ю.Д. В этом нет ничего плохого. Может, интеллигенция займется, наконец, своим делом: будет учить грамоте и культуре, а не бомбометанию, лечить от физических, а не от политических недугов, создавать научные, а не партийные школы, и самоутверждение на кухне за бутылкой перестанет быть ее главным способом самовыражения. Государство перестанет содержать бездарных, но идейно выдержанных. То есть интеллигенция будет заниматься тем, чем она давно уже занимается во всем цивилизованном мире.

В.С. Но свято место пусто не бывает. Этим могут легко воспользоваться новоявленные демагоги, снова пообещав тишину и порядок. Тишина будет кладбищенской, а порядок тот самый, который Гитлер назвал "новым", а Сталин "самым демократическим". Один из главных героев -- старый журналистский волк Яков Раппопорт рассчитывал только на чудо. "А что, если бы произошло невероятное?" -- спрашивает Ивлев. (То есть произошло бы чудо, и режим пал.) -- "Интересно! Через сколько лет -- через пятьдесят или пятьсот?" -парирует собеседник. Видит ли автор "Ангелов" свет в конце тоннеля?

Ю.Д. Мне трудно ответить на этот вопрос. Чем больше мы узнаем о той эпохе, тем более очевидно, что называть ее застойной неверно. В новейших американских исследованиях природы романа говорится, что в основе романа лежит скандал. Вспомним такие несходные вещи как "Лолита" и "Бесы", и будет ясно, о чем речь. В "Ангелах" скандалов сразу несколько: политический, семейный, даже физиологический. В романе сцеплены полярные точки зрения, и, разумеется, автор за героев не ответчик, он наблюдатель, хотя и не холодный.

Может показаться странным, но надежды в романе связаны и с образами лютых чекистов, например, заместителя главного редактора Ягубова.