Как ни пытался он растянуть удовольствие, куриная ножка все же весила не килограмм. Обглодал дочиста и бросил косточку очень кстати подбежавшей шавке. Тоже, видать, бездомной, старой, облезлой и с лишаем на боку. И зубов у нее, чтоб разгрызть эту костяшку, тоже было негусто.
Бомж встал, завернул плесневелые горбушки в пакет, на котором сидел, и собрался было топать туда, где снег за шиворот не падает. Но в это самое время во двор въехала «Газель» с крытым кузовом и остановилась рядом с мусорными баками. Из правой дверцы вылез крупный, красномордый мужик в кожанке и надвинутой на нос кепочке.
— Э, алкаш! — позвал он по-деловому. — Поди сюда! Первая мысль, которая мелькнула в пропитых мозгах бродяги — бежать! — сразу же резко угасла. Куда он побежит при своем ревматизме и дохлом моторчике? Догонят тут же. И уж тогда точно будут бить. А сейчас еще неизвестно, может, и не тронут. Но подходить к такому верзиле было страшновато. Махнет вполсилы — и последние зубы вышибет.
— Ну, чо встал? — немного повысив голос, произнес крутой. — Глухой, что ли? Поди сюда, не бойся, бить не буду.
Бомж подумал: бить его, в общем, не за что. Этого мордатого он первый раз видит, в карман к нему не лазил, дачу его не грабил, под окнами у него не ссал. Правда, в прошлом бывали случаи, когда граждане, обознавшись, принимали его за кого-то другого и начинали метелить. Оно и понятно, ведь бомжи для прочей публики почти как негры или китайцы — все на одно лицо.