Само по себе это подтверждало его предположение о предстоящей ему золотарской работе. Сортиры тут, на нечетной стороне Овражной улицы, были именно такие.

— Замерз? — с неожиданной заботливостью спросил краснорожий. — Для сугреву примешь?

Бомж возрадовался: да кто ж откажется? Такому хозяину можно и три нужника вычистить!

Мордастый вынул из-за пазухи четвертинку и подал бомжу. Тот принял ее как дар божий, трясущимися руками свернул пробку и припал к горлышку. Всю сразу не высосал, отпил грамм сто и сунул в карман, будто боялся, что отберут.

— Потеплее стало? — оскалился крутой.

— Ага, — кивнул бомж, — полегчало. Чего делать-то надо, командир?

— Да работа не пыльная. Возьмешь сейчас чемоданчик, спустишься на дно оврага по тропке, подойдешь к дороге. Там бугор такой есть, из него рельса торчит, не перепутаешь. Вот около него встанешь и будешь ждать. Минут через пятнадцать туда подъедет машина. Если спросят: «Это вы от дяди Федора?» отдашь им чемодан. А потом топай сюда. Получишь два пузыря. Понял?

— Понял… — Бомж при всем своем отупении, конечно, сообразил, что дело темное, но вопросы задавать не стал. Например, почему за такую плевую работу такой высокий гонорар обещают. Раз людям надо, чтоб он чемодан отнес, значит, он это сделает.

— Учти, — как бы мимоходом заметил работодатель, — мы за тобой отсюда глядеть будем, понял? Ежели что не так — пожалеешь, что на свет родился!

— Все путем будет, — испуганно закивал бомж. — Не волнуйся, командир… Я ж не дурак совсем…

Водила между тем успел зайти в дом и вернуться оттуда с потертым, небось еще советского производства, черным «дипломатом». Кроме того, он принес пластиковый пакет, в котором приятно позванивали две поллитры, и торжественно показал бомжу:

— Видал? Нормально сходишь — два дня гулять будешь! На, бери кейс и топай! Через огород, в заднюю калитку и вниз до бугра, усек? Бугор с рельсой, не забыл?