Он не любил рассказывать о таких случаях. И все-таки однажды признался: «Как-то с одним батальоном я участвовал в бою. Сражались мы двое суток. Бойцы, устали. Наши части ушли вперед, и батальон оказался в крайне сложном положении.

И вот вдали показались шеренги марокканцев, опытных, сильных бойцов, на которых делал основную ставку Франко.

Они были одеты, в белые плащи. Мерным, уверенным шагом накатывали на нас. Психическая атака. Нечасто такое увидишь. Да лучше и не видеть.

Марокканцы находились метрах в 800-х от нас. Интербригадовцы открыли огонь. Некоторые "белые плащи" падали, но остальные, не меняя темпа, продолжали идти и идти.

И вот они уже в 300-х метрах от нас. Мы ведем огонь, а шеренги движутся вперед. Некоторые наши бойцы перестали стрелять. Я бросился к пулемету и нажимал на спусковой крючок так, что потом у меня долго болел палец.

Почувствовал: еще мгновение, и наши бойцы дрогнут, побегут. Напряжение было дикое. Не отрываясь от пулемета, я крикнул растерявшимся бойцам: "Гранатами! Огонь!" И метнул подряд три гранаты, когда марокканцы были уже в 50 шагах.

Однако не выдержали они. С протяжным криком: "А-лл-а…" белые шеренги повернули, показали нам спины и побежали.

Какое же было счастье видеть их спины».

В советские времена войну в Испании, нашу интернациональную помощь романтизировали, показывали только подвиги бойцов-интербригадовцев.

Однако там был не только героизм и самопожертвование. Хватало и предательства, трусости, разгильдяйства. В том числе и среди интернационалистов из Советского Союза.

Как и почему сорвалось наступление интербригадовцев в районе Французского моста и университетского городка? Эту операцию готовило мадридское командование своими силами в тайне от штаба Центрального фронта. «Мадридцы» подозревали, что в штабе работают продажные офицеры, связанные с фашистами.