В один прекрасный день я бесследно исчез, решив навсегда завязать со службой на благо Франции. Стояла без меня держава галлов тысячу лет, простоит и дальше, не рассыплется, уж мне ли не знать.

Весь прошлый год я провел, скрываясь в небольшом городке на востоке страны. Я вновь занялся целительством, а заодно потихоньку приходил в себя, восстанавливая здоровье, подорванное подземной темницей. И так уж вышло, что некоему важному вельможе, инкогнито проезжавшему через тот самый городок, срочно понадобилась помощь лекаря. Надо ли описывать, что я почувствовал, встретив епископа Пьера Кошона, главного палача Жанны и человека, что лично организовал позорное судилище в Руане!

Если кто не помнит, это там с помощью грязных юридических трюков, откровенных подтасовок, запугиваний и обмана год назад мою Жанну приговорили к сожжению на костре. Епископ Кошон дважды целиком менял состав судей, ведь те наотрез отказывались судить Дочь Орлеана, едва лишь разбирались в сути дела.

Кошон попытался было судить Жанну в одиночку, но от такого явного беспредела даже его английские покровители начали морщить нос, очень уж не авантажно выходило, так можно и весь имидж в глазах христианской Европы испортить. Епископа аккуратно поправили, и тот, вот ведь упорная сволочь, наконец подобрал себе в подручные такую мразь и откровенных подонков, что те дружно проголосовали за казнь…

Наша встреча разбередила мне душу. Оказалось, что старые раны вовсе не зажили, как я наивно полагал, а кровоточат при малейшем касании. Я последовал за негодяем в Париж, и там сумел с ним посчитаться. Вспорол мерзавцу брюхо, и бросил его подыхать. Как говорится, собаке — собачью смерть. Той памятной ночью меня выследили люди графа де Плюсси, того самого, что так нуждался в моих услугах.