Оглядев нас всех по очереди, с улыбкой доброго папаши добавил:

- Ну, а здесь… Здесь вас ждет высшая награда фюрера! И в дальнейшем немецкая нация позаботится о вашем будущем! Задача всем ясна?

- Ясна, господин обер-лейтенант! - разноголосо отвечаем мы.

Матово ложится на стены свет настольной лампы. Я вижу застывшие лица. Мальчишки притворяются, что хотят спать: нет-нет да кто-нибудь зевнет, прикрыв рот рукой. Но я-то знаю: нервы у всех сейчас напряжены до предела и нам будет не до сна в эту ночь.

Вытянувшись в струнку, рядом со мной стоят Толя Парфенов, Женя Хатистов, Ваня Селиверстов… Всего нас в этой группе девять. Каждый мысленно готовится к своему последнему прыжку, и мне кажется на миг, что все мы стоим на самой бровке обрыва, за которым далеко-далеко виднеется краешек родной земли, и мы слушаем ее глубокое, ровное дыхание.

Обер-лейтенант еще раз обходит строй. Сегодня Шварц вырядился в форму гитлеровского офицера-танкиста. До блеска начищены хромовые сапоги, на черном мундире покачивается железный крест. И вот тут я впервые замечаю, что и глаза, и нос, и форма шварцевской головы точь-в-точь как у Гитлера на портрете. Только «прическу» Шварц носит другую: на макушке у него большая круглая лысина.

- Перед тем как отправиться в путь, - обер-лейтенант останавливается и смотрит на меня, - я хочу от каждого получить ясный и точный ответ на очень маленький вопрос. Дима Репухов! Достаточно ли тебе десяти дней на выполнение особого поручения немецкой разведки?

У меня в груди застыл колючий холодок: «Зачем он спрашивает? Ведь знает наперед, что я должен ответить».

- Ну, что же ты? Отвечай!

- Хватит, - почесав затылок, говорю я.

- Как сделаем дело, сразу вернемся, - поддерживает меня Женя.

- А раньше вернемся - отпустите нас по домам? - интересуется Ваня.