На работу Громов тоже ездил на велосипеде, хотя ему по должности полагался "газик". Было очень странно видеть, как по дороге, обгоняя густую толпу, катит на велосипеде человек в синем импортном тренировочном костюме с шикарными белыми лампасами, в парусиновой кепке, темных очках. И этот человек - главный инженер завода.

Сначала над Евгением Семеновичем пробовали насмехаться, но он не обижался и на насмешки отвечал одной и той же фразой:

- Сейчас смеетесь вы, а когда вас понесут по этой дороге в гробу, смеяться буду я.

После такой шуточки насмешник конфузился и спешил перевести разговор на другую тему.

Прикатив на работу, Евгений Семенович ставил велосипед в своей приемной (он не доверял вахтеру: "Если через тебя, Тимофеевич, стиральные машины проносят, то велосипед запросто уведут"), принимал душ в кузнечном цехе и переодевался. Дорогой серий костюм, цветная модная рубашка, ослепительный галстук, черные ботинки... В этом одеянии он совершал обход завода.

Завод стиральных машин только назывался заводом. Его скорее всего можно было назвать полукустарной мастерской: цеха, построенные еще при Петре I царь основал здесь литейный завод - из неотесанного камня, покрытого зеленым мхом; узкие окна, словно бойницы; везде завалы стружки. Сверху, как оформление к сказке "Вий", свисают черные клочья паутины...

И среди всего этого - ультрасовременный человек, пахнущий хорошим мылом, в идеально отутюженном костюме. Заметив непорядок, Громов никогда не ругался, не повышал голоса, а молча останавливался рядом с виновником и пристально смотрел на пего.

- М-да... - говорил он. - Это не флоксы.

И шел дальше. И все это: и костюм, и запах хорошего мыла, и невозмутимость Евгения Семеновича, и особенно эта его непонятная фраза: "М-да... Это не флоксы" - действовало на провинившегося больше, чем крики и угрозы.