- Совсем не видел.

- Ты глухонемой?

- Нет. Не глухонемой.

- Не глухонемой?

- Нет. Как же я бы с вами тогда разговаривал? Разговор опять иссяк. Все тяжело дышали. Наконец Гусиная шея что-то сообразил.

- Почему ты, уходя, не проверил все краны?

- Зачем мне их проверять? - удивился Костя.

- Как будущий инженер.

- Как будущий инженер?

- Ну да. Что за инженер из тебя получится, если ты халатно относишься к технике?

Теперь и дурак сообразил бы, что Гусиная шея все-таки поставил Косте ловушку.

- Но ведь я... - начал Минаков и понял, что продолжать бесполезно.

- Может ли халатный человек, не ценящий народное достояние, безразличный ко всему, что вокруг него делается, стать хорошим инженером? спросил Гусиная шея, ни к кому в частности не обращаясь, риторически.

- Нет, - хором ответила комиссия.

- Фамилия? - спросил Гусиная шея.

У Кости оставался последний шанс. Еще можно было выпутаться из этой дурацкой истории, назвав какую-нибудь вымышленную фамилию.

Но Костя, сам не зная почему, сказал:

- Минаков моя фамилия...

На следующий день он уезжал из гриновского города. Дул горячий соленый ветер, плескалось зеленое море, летели красные катера, с голубого самолета прыгали на белых парашютах смелые люди, в светлой аудитории шли практические занятия по разделыванию окорока.

"Проклятый характер... неумный, вздорный... Зачем было связываться с комиссией? - думал Минаков, со слезами на глазах глядя из окна вагона на качающиеся под ветром пирамидальные тополя. - Пропал год... Целый год пропал из-за чепухи... Можно было назвать другую фамилию..."

Впрочем, было одно маленькое утешение, если это можно назвать утешением: никто из десятого "А" не поступил в вуз. За исключением двух дураков, которые махнули в авиационный.

Костя Минаков решил тихо, мирно, покорно проработать год на любой, пусть самой ничтожной, должности, лишь бы получить хорошую характеристику, а потом поступать в авиационный... Ну их с их окороками... Лучше он будет есть суп из тюбиков и любоваться Землею из космоса...