Не успел оглянуться, как оказался у розового куста. Мгновенно, будто перелетел, быть может, оттого, что боялся услышать собственные шаги? Роза напомнила мне о приближении дуаньяна

Дверь хижины была закрыта. На окнах и на дверях висели ослепительно белые занавески. Солнце светило так слабо, что тени от деревьев не ложились на землю. В хижине не было слышно никакого движения, она казалась источником тишины. Я приоткрыл дверь – внутри тоже тихо. И очень чисто. Да, друзья приветствовали меня. В хижине господствует человек, за ее стенами – дьявол. Пусть читатель простит мне это резкое слово.

Хижину делил на две половины – большую и маленькую – занавес, тоже белоснежный, расшитый мотыльками. В большой половине стояли письменный стол, туалетный столик и стул, неполированные, темно-зеленого цвета. Возле туалетного столика, где лежало несколько книг, стояла кадка с карликовой сосной, а по обеим его сторонам висели два старинных бронзовых зеркала в тон сосне, только чуть посветлее. Кровать была покрыта зеленым ковром, ниспадающим до полу. Над изголовьем висела корзина с жасмином, уже начавшим вянуть. На коврике немного поодаль стояли зеленые комнатные туфли, расшитые белыми цветами. Сердце забилось от радости. Нет, я не попал в сложный и блистательный мир поэзии, полный чувств, не погрузился в прекрасный сон: здесь царили скромность и простота.

Эти маленькие зеленые туфли, расшитые белыми цветами. Они до боли знакомы!

Любовные истории так же обычны, как дождь весною, а осенью иней. Но каждый стремится найти в любви хоть каплю поэзии, яркие краски, которых так мало в мире. Бедные люди! Они и в моем рассказе надеются найти, что-то необыкновенное. Только напрасно. В том, что я в тот день пережил, ничего нет необыкновенного, красивого…