– Лажечников, – с притворной выразительностью в голосе воскликнула княгиня, – бедный, бедный друг, вы пропали!
Лажечников изменился в лице.
– Пропал, почему? Я же не совершил ничего… ничего плохого… никакого преступления…
– Никто об этом и не говорит, – возразила княгиня, – дела обстоят много хуже, чем вы думаете… Но дайте мне честное слово, что вы будете немы как рыба.
– Даю честное слово.
– Дидро объяснился в любви императрице.
– Каков наглец! – закричал Лажечников.
– Скажите лучше, достойный зависти, – возразила Дашкова, – императрица отвечает на его страсть взаимностью и – только не слишком пугайтесь – даже подумывает вступить с Дидро в брак.
Лажечников просто онемел.
– Вы только представьте Дидро царем, а себя его подданным, – продолжала Дашкова, – ведь он, чего доброго, вместо «говорящей обезьяны», которой вы отравили ему существование, сделает для музея чучело из вас.
Лажечников как ужаленный вскочил с кресла и принялся неистово носиться по будуару взад-вперед, на чем свет стоит кляня Дидро, императрицу и час, когда ему суждено было появиться на свет. В конце концов он выбежал из дому, даже не попрощавшись с княгиней.
Он плюхнулся в карету и помчался к Орлову.
– Граф, мир рушится, – закричал он, вбегая к нему.
– Вы это серьезно? – растерянно спросил Орлов.
– Вы наблюдаете научные симптомы этого?
Лажечников пытался обрести дыхание.
– Еще какие симптомы, – выкрикнул он, отдышавшись, – императрица намерена вступить в брак!
– Императрица? – остолбенев от неожиданности, вымолвил Орлов. – И с кем же?
– С Дидро!
Екатерина Вторая больше не скучала, она постоянно развлекалась, одна сцена сменяла другую.
Орлов осаждал ее упреками, Лажечников ползал перед ней на коленях и плакал от ревности, Дидро на все лады, домогаясь ее благосклонности, так обольщал ее, что она с трудом сдерживала смех. Но самую большую забаву для злой царицы, умной женщины, представлял ее кружок, в котором Орлов, Лажечников и Дидро вели себя как трое зверей, запертых в одной клетке. Екатерина Вторая веселила себя тем, что немилосердно мучила всех троих, и с этой целью изобретала самые сумасбродные вещи.