— Это очень молодая девушка, — сказал Сулла.

Человек наполовину вытащил ящик, и галл увидел ряды браслетов из меди, которые надевались рабам на щиколотку.

— Не надо из меди, — решил бывший офицер, подкрепив решение отрицательным движением головы.

— Они недорогие, — сказал лысый продавец, который подумал, что его клиент считает цену слишком высокой. — Я могу продать вам вот этот за два сестерция семьдесят... Эти, из бронзы, не намного дешевле, но медные выглядят все-таки лучше, если речь идет о домашней служанке. Конечно, — добавил он с брезгливой миной, — если это для того, кто работает в поле или хлеву...

Все эти местные аборигены, с их хлебом и скотом, которые они поставляют в самые отдаленные провинции Италии, были богаты, как Крезы, но скупее один другого.

— Из золота! — коротко скомандовал Сулла, вынимая изо рта веточку калины.

Маленький человечек на коротких ножках смотрел теперь на него круглыми глазами:

— Из золота?

Браслет на щиколотку и без того много весил, а из золота... Стоимость выливалась в кругленькую сумму. И это для рабыни-то!

— Поторопись, — отрезал Сулла. — Я отплываю на барже в одиннадцать часов.

Человечек быстренько вынул ящичек из ячейки, закрытой на ключ, где хранились браслеты из драгоценного металла, и положил его на прилавок, отделявший его от покупателя. В ящичке лежало около двадцати серебряных и полдюжины золотых браслетов.

— Золотых изделий, конечно, меньше, — извинился он, заискивающе улыбаясь.

Он видел, как Сулла вынул из своей туники пачку деревянных дощечек, помеченных восковой печатью Вьеннского банка аллоброгов

Палец галла указал на самый тяжелый из золотых браслетов.

— Вот этот подойдет, — сказал он. — Сколько?

Человечек положил браслет на свои весы.

— Посмотрите, господин! — сказал он. — Более шести унций...

Он бросил взгляд на дощечки, на которых его клиент собирался написать стоимость покупки, приготовив маленький стиль, висевший у него на шнурке.