Потом охотник стал подниматься по ступенькам, не выпуская ее из рук. Чтобы повесить замок на крышку, он зажал утку между колен. Раненое крыло заныло, и она крякнула.

При виде озаренной утренним солнцем равнины ее вновь потянуло на волю, и она попыталась освободиться, хотя чувствовала себя как в тисках. Но охотник уже запер крышку. Он взял утку и опустил ее на воду. Она всматривалась в нее, низко опустив голову, словно пила глазами. Увидела тростник, желтеющий на противоположном краю болота, услыхала шум реки и приметила полоску ила, где накануне вечером приземлилась вместе с детьми. И с новой силой в ней вспыхнула жажда свободы. Однако внешне она оставалась спокойной; приняла смиренный вид, хотя все ее внимание было сосредоточено на руке, которая ее держала. Она чувствовала на себе цепкие пальцы и безошибочно угадывала, когда они слегка ослабевают и когда сжимают ее еще крепче.

Охотник добрался до канала и недовольно посмотрел на стволы двух верб, перекинутых над водой с одного берега на другой. Перебросив через плечо ружье, он взобрался и уселся верхом на оба ствола, которые прогнулись под его тяжестью. Потом медленно и осторожно начал по ним продвигаться. Мутная и бурная вода заливала снизу его сапоги.

Птица всматривалась в воду и выжидала. Когда охотник был на середине канала, она вдруг почувствовала, что его рука дрожит и что пальцы держат ее некрепко. Тогда она напряглась, расправила крылья и, выскользнув из руки, упала в канал. Ее понесло вниз по течению. Она помогала себе изо всех сил здоровым крылом и быстро плыла к излучине, где виднелся подмытый водой берег.

Вскоре она услыхала, как следом за ней бежит охотник. Его сапоги чавкали по влажной земле. Она поняла, что он ее догоняет, и, добравшись до того места, где река подтачивала берег, скрылась под водой, высунув наружу лишь кончик носа, чтобы удобнее было дышать.